Портативная электрическая пищущая машинка Smith-Corona Electra 110
Одна из самых популярных моделелей в Европе середины 1960-х годов. Вполне возможно, Матссон и Бек и пользовались именно такой. Надо четко понимать, что в те годы подобные устройства заменяли современные ноутбуки и принтеры. Ну а новости (особенно в относительно свободном мире) было принято узнавать из печатных СМИ и радиопередач. Телеканалов в Европе тогда было мало, к примеру, в Швеции был только один общегосударственный телеканал, второй появился в конце 1969 года. В ФРГ в то время было два обещгосударственных телеканала, в Великобритании целых три - BBC One, BBC Two и ITV. В СССР был один общегосударственный канал, работы по запуску второго только велись и он станет доступным по всей территории страны только к концу 70х.
От себя: вы думаете, что расследование пришло к концу ? Ага, оно только начинается !
Мартин Бек переоделся и уже собрался направиться в ресторан, как вдруг зазвонил телефон.
– На линии Стокгольм, – сказала телефонистка. – С вами хочет говорить редактор Эриксон.
Фамилию он знал, это был шеф Альфа Матссона, руководитель напористого и честолюбивого еженедельника.
В ухе у него раздался независимый голос:
– Я говорю с герром комиссаром Беком? Это главный редактор Эриксон.
– Я старший криминальный ассистент.
Герр редактор проигнорировал это уточнение.
– Как видите, герр комиссар, мне все сообщили о вашем задании. В конце концов именно я навел вас на след. Кроме того, у меня также очень хорошие связи в министерстве.
Так значит, его тезка, как он и ожидал, не сумел держать рот на замке.
– Вы меня слушаете?
– Слушаю.
– Нам следует выражаться осторожно, вы, конечно, понимаете, что я имею в виду. Прежде всего я бы хотел спросить вас о следующем. Вы встретились с человеком, которого разыскиваете?
– С Матссоном? Нет, еще нет.
– Вышли на какой-нибудь след?
– Нет.
– Но это просто неслыханно.
– Да.
– Ну, в таком случае, как бы это сказать… какая там атмосфера?
– Жарко. По утрам небольшой туман.
– Простите? По утрам небольшой туман. Да, думаю, вас понимаю. Да, конечно. Однако здесь у нас ситуация такова, что мы уже не можем больше скрывать все это дело, если хотим, чтобы нам доверяли читатели. Ведь в случившееся просто невозможно поверить, а если взвесить все последствия, то из них вытекают неблагоприятные перспективы. Кроме того, мы чувствуем личную ответственность за судьбу Матссона. Он один из наших лучших сотрудников, замечательный человек, абсолютно честный и преданный. Он работает у меня в штабе уже много лет, и я знаю, что говорю.
– Где?
– Простите?
– Где, вы сказали, он работает?
– А, у меня в штабе. Понимаете, мы так выражаемся, называем редакцию штабом. Так вот, как я сказал, я знаю, что говорю. Я могу поручиться за этого человека, и это лишь усиливает мою личную ответственность.
Мартин Бек стоял у столика, держа в руке трубку, и думал о другом. Он попытался представить себе, как выглядит герр редактор. Очевидно, он толстый, спесивый, с поросячьими глазками, рыжими усами и бородкой.
– Поэтому сегодня я принял решение напечатать первую статью из серии об Альфе Матссоне уже в следуем выпуске моего журнала, то есть на будущей неделе. В понедельник заканчивается отсрочка. Настал момент, когда необходимо привлечь внимание всей общественности к этому делу. Как я уже сказал, я хотел выяснить, напали ли вы на его след.
– Мне кажется, что вам следовало бы взять эту вашу статью и… – В последний момент Мартин Бек выкрутился и добавил: – …выбросить ее в корзину.
– Простите? Как вы сказали? Я вас не понял.
– Читайте завтра газеты, – сказал Мартин Бек и положил трубку.
После этого разговора он совершенно потерял аппетит. Достал бутылку и налил себе немного виски. Потом сел и принялся размышлять. Настроение у него было скверное, голова болела и, кроме того, он повел себя невежливо. Однако голова у него болела не от этого.
Альф Матссон приехал в Будапешт двадцать второго июля. Его видел персонал паспортного контроля. В такси он поехал в гостиницу "Ифьюшаг" и переночевал там. В бюро регистрации кто-нибудь должен был видеть его и разговаривать с ним. Двадцать третьего июля, утром, он переехал – снова на такси – в гостиницу "Дунай" и провел здесь всего полчаса. Около десяти часов утра он ушел. Персонал в бюро регистрации обратил на него внимание.
Выходит, что с этого момента с Альфом Матссоном никто не разговаривал и не видел его. Он оставил после себя единственный след. Ключ от гостиничного номера, который, по словам Слуки, нашли на ступеньках у входа в управление полиции.
Если Фрёбе и Радебергер говорят правду, то он не явился на встречу в Уйпешт, и в таком случае его не могли ни похитить, ни убить.
Следовательно, Альф Матссон просто-напросто испарился, неизвестно каким образом.
Он располагал ничтожным количеством материала, однако это было единственное, с чем можно было работать.
На венгерской территории в контакт с Матссоном вступило как минимум пять человек, которых можно считать свидетелями.
Сотрудник паспортного контроля, два таксиста и два портье.
Если с ним произошло что-то неожиданное, например, если кто-то напал на него или похитил, если он внезапно потерял рассудок или погиб в результате какого то несчастного случая, свидетельские показания ничего не стоят. Однако, если он каким-то образом исчез по своей доброй воле, кто-то из этих пяти человек мог заметить, как он выглядел или как вел себя, какие-нибудь подробности, которые могли бы оказаться важными для разрешения этой проблемы.
Мартин Бек уже разговаривал с двумя из этих пяти гипотетических свидетелей. Однако из-за языковых трудностей он не был уверен, удалось ли ему на самом деле узнать у них все, что ему было нужно. Двух таксистов и сотрудника паспортного контроля он не нашел, а если бы даже и нашел, все равно не смог бы с ними объясниться.
Единственным существенным материалом, находящимся в распоряжении Мартина Бека, были багаж Матссона и его паспорт. Ни то, ни другое почти ни о чем не говорили.
Таков был итог дела Альфа Матссона. В высшей степени удручающий, поскольку доказывал, вне всяких сомнений, что Мартин Бек, если говорить о разрешении данной проблемы, явно оказался в затруднительном положении. Если к исчезновению Матссона действительно причастна шайка контрабандистов едва ли это не так – раньше или позже Слука все объяснит. Сам Мартин Бек может оказать максимальную помощь венгерской полиции, если вернется домой, подключит к работе над этим делом специалистов из отдела по борьбе с наркотиками и попытается расследовать шведскую сторону этого запутанного дела.
Мартин Бек принял решение, и в результате этого решения состоялись два телефонных разговора.
Сначала со строго одетым молодым человеком из посольства.
– Вам удалось его разыскать?
– Нет.
– Значит, другими словами, ничего нового?
– Матссон занимался контрабандой наркотиков. Его разыскивает венгерская полиция. Нам нужно объявить розыск через Интерпол.
– Это очень неприятно.
– Да.
– И что же из этого следует для вас?
– Я возвращаюсь домой. Завтра же, если удастся. Это единственное, в чем я хотел бы попросить вашей помощи.
– Это будет нелегко, но я сделаю все, что в моих силах.
– Буду вам весьма признателен. Для меня это очень важно.
– Я позвоню вам завтра утром.
– Спасибо.
– До свидания. Надеюсь, что вы, по крайней мере, хорошо провели здесь эти несколько дней.
– Да, очень хорошо. До свидания.
Потом он позвонил Слуке. Тот был на месте, в управлении полиции.
– Завтра я возвращаюсь в Швецию.
– Ага. Счастливого пути.
– Результаты нашего расследования вы получите, как только они окажутся в моем распоряжении.
– Вы тоже. Матссона мы еще не нашли.
– Вас это удивляет?
– Весьма. Скажу вам откровенно, такого дела у меня еще не было. Но мы его найдем, нам для этого не понадобится много времени.
– Кемпинги вы уже проверили?
– Сейчас я как раз над этим работаю. Время не ждет. Кстати, Фрёбе пытался совершить самоубийство.
– Чем это кончилось?
– Естественно, ему ничего не удалось. Он бросился головой на стенку. Набил себе шишку. Я разрешил перевести его в психиатрическое отделение. Врачи говорят, что у него маниакально-депрессивный психоз. Не знаю, может, стоит отправить туда вслед за ним и эту девушку.
– А Радебергер?
– Этот хорошо держится. Спросил, есть ли в тюрьме гимнастический зал. Есть.
– Я хотел попросить вас кое о чем.
– Пожалуйста.
– Мы знаем, что Матссон разговаривал в Будапеште с вечера пятницы до субботнего утра с пятью людьми.
– Два портье и два таксиста. Откуда вы взяли пятого?
– Паспортный контроль.
– Мое единственное оправдание в том, что я тридцать шесть часов не был дома. Вы хотите, чтобы его допросили?
– Окажите мне такую любезность. Пусть расскажет все, что помнит. Что Матссон говорил, как вел себя, во что был одет.
– Понятно.
– Вы сможете перевести это на немецкий или английский язык и отправить авиапочтой в Швецию?
– Телетайпом будет быстрее. Может, мы успеем еще до вашего отъезда.
– Вряд ли. Я уеду около одиннадцати.
– Наша быстрота уже вошла в поговорку. Год назад на "Непштадионе" один карманник украл сумочку у жены министра торговли. Она села в такси и поехала сюда заявить о краже. А когда приехала, получила свою сумочку у дежурного. Такая уж у нас работа. Ну, поглядим.
– Большое спасибо. До свидания.
– До свидания. Жаль, что у нас не было возможности поговорить также немножечко неформально.
* * *
Мартия Бек минуту размышлял. Потом заказал Стокгольм. Его соединили через десять минут.
– Леннарт куда-то уехал, – сказала фру Колльберг. – Как обычно, не сообщил куда. Служебная командировка, вернусь в воскресенье, веди себя хорошо. Он уехал на автомобиле. Быть замужем за полицейским – это вам не шутка.
Он позвонил Меландеру. На этот раз ему пришлось ждать всего лишь пять минут.
– Привет. Я помешал?
– Я только что лег в постель.
Меландер был знаменит тем, что обладал феноменальной памятью, спал ежедневно по десять часов и имел странную привычку оказываться в любое время дня в туалете.
– Ты тоже занимаешься делом Альфа Матссона?
– Да, конечно.
– Попытайся выяснить, что он делал в тот вечер, когда уехал. Подробно. Как вел себя, что говорил, во что был одет.
– Прямо сейчас.
– Можно завтра.
– Хорошо.
– Ну, пока.
– Пока.
Мартин Бек положил трубку. Потом взял авторучку и бумагу и пошел вниз.
Багаж Альфа Матссона по-прежнему находился в канцелярии за стойкой портье.
Мартин Бек взял пишущую машинку, открыл чемоданчик, вставил в машинку лист бумаги и напечатал:
"Пишущая машинка "Эрика" с чемоданчиком.
Желто-коричневый чемодан из свиной кожи, с ремнем, новый".
Он открыл чемодан и положил содержимое на стол. Продолжил печатать:
"Рубашка клетчатая, серо-черная.
Рубашка летняя, коричневая.
Рубашка белая, поплиновая, свежевыстиранная. Прачечная "Метрон", Хагагатан.
Светло-серые габардиновые брюки, выглаженные.
Три носовых платка, белые.
Четыре пары носков: коричневые, темно-синие, светло-серые, бордовые.
Две пары цветных трусов, в зеленую клетку.
Одна сетчатая майка.
Одна пара светло-коричневых замшевых мокасин".
Он мрачно смотрел на какой-то странный предмет одежды, не похожий на пиджак, потом взял его в руку и пошел к девушке в бюро регистрации. Она была очень красива, приятна и естественна. Маленькая, с прекрасной фигурой, у нее были длинные пальцы, красивые икры, высокий подъем, на ногах редкие черные волоски, под юбкой длинные бедра. Никаких колец. Он посмотрел на нее отсутствующим взглядом.
– Как это называется? – спросил он.
– Блейзер из джерси, – ответила она.
Он стоял и о чем-то размышлял. Девушка покраснела. Она перешла на другой конец стойки, одернула платье, провела по нему руками, проверяя, в порядке ли у нее бюстгальтер и пояс для чулок. Мартин Бек не понял, почему она это сделала. Он пошел обратно, уселся за пишущую машинку и напечатал:
"Темно-синий блейзер из джерси.
58 листов писчей бумаги, формат А4.
Лента для пишущей машинки.
Электрическая бритва "Ремингтон".
"Ночной странник" Курта Саломонссона.
Туалетные принадлежности в футляре.
Содержимое футляра:
Лосьон после бритья "Табак".
Тюбик зубной пасты "Скуибб", начатый.
Зубная щетка.
Вода для полоскания рта "Вадемекум".
Коробочка с кодеином, оригинальной формы, не начатая.
Темно-синий кошелек из пластмассы.
500 долларов в двадцатидолларовых банкнотах.
600 шведских крон в банкнотах по сто крон, нового образца.
Напечатано на пишущей машинке Альфа Матссона."
Он все упаковал, сложил список и вышел из канцелярии. Девушка за стойкой в бюро приема сконфуженно смотрела на него. Она выглядела еще красивее, чем раньше.
Мартин Бек пошел в ресторан и запоздало поужинал. Он ел с тем же отсутствующим выражением.
Официант поставил на стол перед ним шведский флажок. Скрипач притащился к его столику и заиграл прямо ему в ухо "О, мой прекрасный Вермланд" . Мартин Бек делал вид, что не замечает этого. Кофе он выпил одним глотком; не дожидаясь счета, положил на стол красную банкноту в сто форинтов и пошел спать.
PS (от себя) - обратите внимание на "о, времена, о, нравы" - волосатость ног девушки на ресепшене в гостинице для Бека лишний признак ее сексуальности !
Journal information